 |
||
|
… Четверо их было – четверо побратимов, четверо демиургов, четверо расчленителей, четверо скучающих Первых. Вернее сначала было Трое, трое братьев – похожих настолько, что жена главного, Фригг, однажды спутала их („спуталась“ – как-то пошутил Четвертый), на брачном ложе. Даже не так: вначале был Один – один древний, шестирукий, трехголовый, шестиногий. Тогда, в Начале, все были такими, первые имели и по сотни рук-ног. А отец их решил отличиться – и разделил Одного на Троих. Веселей чтобы было, не Одиноко… Только не рассказал отец – как больно будет перед весельем-то. Он был в середине, и «братьев» отдирали от него… Вышло такое, что отец даже испугался и назвал его Игг. Так и бродили по берегу Эливагара, холодного моря, втроем, Аудумлу пугали, на громадного Имира таращились – стоял он огромный, всего и не обвидишь. А больше и не было ничего интересного. Потом Он думал – может так и надо было всё оставить (и себя в том числе), просто и ясно, как само по себе сделалось… … Странные они были, эти Первые. Смотрел на них Лодур, видел их скуку, видел их потерянность. Перестав быть Одним, они что-то утратили. Ждал Лодур – когда скука их станет им же невмоготу. Дождался… … За этим брожением и нашел их Четвертый. Сразу он Иггу понравился – сходны они были сутью своею, куда сходней, чем с братьями единотельными. Четвертый забаву и предложил – мир создать из тела Имира. Убивать не надо, пояснил, убить и дураки стоголовые могут. Расширить надо, расчленить, раскидать – так чтоб живым остался, жизнью своею жизнь мира питал. Спать он будет, сны о нас видеть, миры новые в снах делать… Понравилась забава. Хотелось кого-то, как их самих. Хотелось с кем-то, как с ними отец. Чтоб, типа, тоже – и мы отцы. Не все слова Четвертого поняли братья, говорить толком не могли, понимать и подавно не выходило. Но Четвертый показал, а пример хорошо учит. Споро Имира разделали – Четвертый многое умел, потом Игг понял – откуда Умение. И когда их Вселенная расширилась, когда появились реки из крови Имира, небо из его черепа, горизонт из его век, облака из его мыслей, обрадовались братья, забавляться стали… … Странные они были, эти Первые. Смотрел на них Лодур, на их забавы, видел как не могут братья понять – кем им быть. То с вселенную станут, с Имира ростом, на его позвоночнике, от тела отделенном, как на лошадке втроем скачут («Игг, Игг, Игг-ого!» – кричал средний из них.) То станут маленькими и смотрят на тот же хребет, который стоит, в небо-череп уперся, огромен и необхватен. Настал и его Игре черед… … Взял Четвертый позвоночник великана и водрузил в центре всего. И увидел тут Игг: кто их друг-побратим кровный (Имира кровь братство их скрепила) на самом деле. Встал вместо Четвертого паук огромный, девятилапый. И закружилось над ним небо. И взбежал по великанскому стволу – Ирминсулу паук вверх, и начал прясть миллиарды нитей, миллиарды жил вселенских. Связали они воедино расчлененного, успокоили его боль, перестал он дрожать и заснул. И увидел Игг девять коконов огромных, прочными путями-путами соединенных, в тело Имира помещенных. И что-то зрело в коконах, нечто тревожное и непонятное. И увидели братья саму суть жизни, ими созданной. И стал остов Имира великим Древом Мира – Ясенем. «Пусть будет Иггдрасилем -_сказал Четвертый, из паука обернувшись, – хорошо ты на нем скакал, теперь и на тебе скакать его черед настает»… … Странные они были, эти Первые. Смотрел на них Лодур, видел в них их простоту и примитивность. Говорить не умеют, да и делать толком-то – тоже. Прямая дорога им в пищу для миров. Только средний ему нравился. Видно потеря с двух сторон «братьев» и боль двойная пробудили в Игге нечто. И ещё не решил Лодур, что с ним делать – а Время уж настало… … Не всё так просто оказалось. Не все сказал Четвертый – как никогда и не говорил. Не сказал он, что Творцы должны и себя отдать Творению – как отдали Имира. Выросли из Ясеня две ветки и пронзили двух братьев. «Вили-и-ы-ы…» – выдохнул последнее один. «Ве-е-е…» – выдохнул другой. И увидел Игг, как из Ясеня растет и его побег. Но тут шагнул вперед Четвертый, выхватил из воздуха сияющий наконечник копья и срубил им побег. Насадил на него жало и спросил Игга: «Хочешь стать опять одним? Одином, а не Иггом? Слиться со Вселенной через тело Имира и быть Отцом?»… … Гунгнир вошел в тело легко, рука Четвертого не дрожала. «Терпи, брат» – сказал он и надавил сильней. Один терпел, но слезы лились сами, смешиваясь на груди с кровью и рисуя странные, угловатые узоры. Вили справа, а Ве слева уже затихли, а Одина сознание не оставляло. Хуже всего стало, когда Копье Судьбы разорвало его позвоночник и вошло в позвоночник Имира, делая их, Одина и Иггдрасиль, навеки Одним. Имир проснулся на миг и закричал… Боль осознания Сути и Смерти пронзила Одина. «Мое имя Локи» – услышал он голос Четвертого и умер… … Лодур стоял пред Отцом, Прорастатель перед Садовником, и улыбался. «На Севере вышло лучше, чем на Юге, Неназываемый?» – спросил Локи. «На Юге тоже надо оканчивать, не брошу я созданный мною народ» – пробурчал Создатель. «И Мария еще не пролила масла, и звезду мы ещё не зажигали – повременим с концом» – сказал Локи. «А вот с Севером я должен довести до конца. И быть с ним – от Начала до Конца» … … Когда Один очнулся, всё уже кончилось. Или началось. Локи осторожно освободил Гунгнир и Один сполз по стволу к корням. А Локи, отсоединив Гунгнир от древка, начал настругивать с окровавленного побега ровные, длинные плашки. А затем приложил их к покрытой кровавым узором груди Одина. «Что там?.. » – поинтересовался воскресший, всматриваясь в странные знаки, отпечатавшиеся на плашках Ясеня. «Память о жизни» – ответил Локи, делатель демиургов. И положил в руку Одина Руны, двадцать четыре слепка его Пути, двадцать четыре листа Творения. «Ваш мир должен творить так» – сказал Локи. И отдал ещё одну плашку, сплошь закрытую кровью. «А это чтоб помнил – есть и другие Пути». «А что мне с Рунами делать?» – спросил Один. «Учить, Фенрир тебя побери. Впрочем, ещё успеется. Учить, Слова складывать, Имена называть. Асом – «наделенным даром слова богов» становиться. Асом-то стать хочешь?» – строго спросил Локки. «Очень хочу!» – ответил Один, рассматривая Руны – историю своей смерти, историю своего возрождения, историю Пути… (Из книги «Руны – исток жизни») Мировое древо, Ясень Иггдрасиль, ключевой символ Магии Севера. Ясень – активное воплощение Миропорядка, противостоящее постоянно наступающему Хаосу, „подгрызающему“ сами корни – основу Ясеня. Ясень – активная мироструктура, уравновешивающая различные силы Вселенной, прежде всего энергии Льда и Огня – миросоздающие, вечно противоборствующие и сотрудничающие Силы. Ясень – универсальная составляющая Вселенной, присутствующая в любой её части, объекте, особи. Именно через Ясень Вселенная объединена в единое целое. Ясень имеет точно определенную структуру. Это, прежде всего, «три корня» – три источника – основы порядка, каждый из которых обладает своей определенной характеристикой. Это и «девять миров» – основных структур Ясеня. Каждый мир – это определенная часть, имеющая свое Назначение, Силу и Роль. И это ещё «сопутствующие персонажи» – мифологические символы – образы, либо обеспечивающие жизнь Ясеня, либо её укорачивающие, либо использующие Ясень. Идея Мирового Древа присуща не только Северной Магии.
Любая древняя мифологическая культура обладает своим Мировым Древом. При этом
все они имеют сходные черты – универсальные составляющие: Ствол –
Мир средний (мир людей), Крону – Мир Верхний (мир духов), Корни –
Мир нижний (мир предков). Миры предков и духов могут меняться местами, количество
миров может быть три, девять, двенадцать…
Ясень Иггдрасиль наиболее близок к Древам шаманов Севера Европы и Сибири, также обладающим девятеричной структурой. И это не удивительно – древняя мета-культура Евразии создала основу многих культурных традиций. Один из аспектов Ясеня крайне важен для человека – Ясень и Человек тождественны в своей основе. Миры Ясеня тождественны строению психики человека. Психика человека произрастает из Ясеня и не просто связана с мирами Древа, а каждую секунду воздействует на Вселенную и подвергается воздействию извне – через Древо Миров. Именно на овладение Ясенем, как инструментом само-созидания и активного действия, базируется глубинная Магия Севера, магия Рун прежде всего. Само имя «Иггдрасиль» уже определяет функцию Ясеня в магии. Игг – имя Одина, определяющее саму суть его Силы и Мощи. Обычно «Игг» переводят как «ужасный», но это слово отнюдь не переводит суть Имени. Игг – это изначальное и вечное состояние, присущее всей Вселенной и человеку (мужчине – прежде всего) – в большей степени. Игг – это состояние глубинной Ярости, Гнева и Мощи, это первичный и единственный источник развития и жизни. По сути, это Хаос Жизни в чистом виде. Человек, обладающий качеством Игг, распространяет вокруг себя вибрацию Мощи до такой степени, что окружающие и боятся его (ибо, если он проявит Игг в гневе – никто не выживет), и любят его (ибо чувствуют глубинное родство своим малым „иггом“ к его основному Иггу). Сам по себе Игг не продуктивен и крайне опасен, разрушителен. Это энергия ядерного взрыва в чистом виде. Для реализованности, продуктивности, творчества Игг должен быть канализирован, направлен в определенную структуру, которая и устремит его, перераспределяя и формообразуя к некой цели. Для этого и служит сознание человека – и Ясень во Вселенной. «Иггдрасиль» – скакун Игга, инструмент направления чистой энергии Хаоса в виде Порядка. Лишь соединив Игг и Иггдрасиль «Я» входит в состояние «Одр» – состояние высшей разумности, высшего вдохновения. Однако у Одра и Разума есть важное отличие. Инстинкт можно соотнести с Игг. Оба они максимально индивидуализированы в проявлениях и универсальны – по сути. Универсальные инстинкты проявляются строго ради индивидуальных целей – выживания и развития конкретного человека. Разум, способный объединять всё и всех в единое целое, противоположен Инстинкту. Он и по своей сути, и по проявлениям не индивидуален, служит стиранию индивидуальных черт, мешающих «Я» слиться с «Мы». Инстинкт, как и Игг, лежит в сфере Бессознательного. Разум и Одр – в сфере Сверхсознательного. Только вот состояние Одр, в отличии от Разума, сохраняет свою максимальную индивидуализированность. Одр разумен, но это разум индивидуального «Я», осознавшего свое вселенское место во всеобщем миропорядке и принявшего миссию творить. Творить индивидуальный мир по вселенским законам. Одр в полной мере сохраняет потенциал мощности Игг, но поток энергии не тратится зря, в хаотичном выбросе, а целенаправленно устремлен по четкой и крепкой структуре Ясеня. Игг без Одра смертельно опасен. Одр без Игг вообще не существует. Иггдрасиль без Игг – сухое дерево без жизненных соков. Овладение собственной психикой, отождествление её с Иггдрасилем и развитие в соответствующем направлении – вот задача идущего по пути Магии Севера. (Из книги «Миры Иггдрасиля – миф и психология») |
Дружественные сайты и каталоги
|
|
|
||
|
|
||
